Неточные совпадения
Смеются вдвое
в ответ на это обступившие его приближенные чиновники;
смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
— Вы все лжете, — проговорил он медленно и слабо, с искривившимися
в болезненную улыбку губами, — вы мне опять хотите показать, что всю игру мою знаете, все
ответы мои заранее знаете, — говорил он, сам почти чувствуя, что уже не взвешивает как должно слов, — запугать меня хотите… или просто
смеетесь надо мной…
И только? будто бы? — Слезами обливался,
Я помню, бедный он, как с вами расставался. —
Что, сударь, плачете? живите-ка
смеясь…
А он
в ответ: «Недаром, Лиза, плачу,
Кому известно, что́ найду я воротясь?
И сколько, может быть, утрачу!» —
Бедняжка будто знал, что года через три…
А моему
смеяться смеют пенью!» —
«Мой друг!» Орёл
в ответ: «я царь, но я не Бог.
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно взглянул на ноги — проклятых башмаков нет как нет: они лежат подле сапог. Опираясь на руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и
засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим на кашель. Я, вместо
ответа, показал ему на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я
в свою очередь.
Бочковой было 43 года, звание — коломенская мещанка, занятие — коридорная
в той же гостинице «Мавритания». Под судом и следствием не была, копию с обвинительного акта получила.
Ответы свои выговаривала Бочкова чрезвычайно смело и с такими интонациями, точно она к каждому
ответу приговаривала: «да, Евфимия, и Бочкова, копию получила, и горжусь этим, и
смеяться никому не позволю». Бочкова, не дожидаясь того, чтобы ей сказали сесть, тотчас же села, как только кончились вопросы.
«Слезами и сердцем, а не пером благодарю вас, милый, милый брат, — получил он
ответ с той стороны, — не мне награждать за это: небо наградит за меня! Моя благодарность — пожатие руки и долгий, долгий взгляд признательности! Как обрадовался вашим подаркам бедный изгнанник! он все „
смеется“ с радости и оделся
в обновки. А из денег сейчас же заплатил за три месяца долгу хозяйке и отдал за месяц вперед. И только на три рубля осмелился купить сигар, которыми не лакомился давно, а это — его страсть…»
А я вспомнил и больше:
в то лето, три — четыре раза,
в разговорах со мною, он, через несколько времени после первого нашего разговора, полюбил меня за то, что я
смеялся (наедине с ним) над ним, и
в ответ на мои насмешки вырывались у него такого рода слова: «да, жалейте меня, вы правы, жалейте: ведь и я тоже не отвлеченная идея, а человек, которому хотелось бы жить.
— Скажите, почему же вы не разуверили меня давеча, когда я так ужасно…
в вас ошиблась? — продолжала Настасья Филипповна, рассматривая князя с ног до головы самым бесцеремонным образом; она
в нетерпении ждала
ответа, как бы вполне убежденная, что
ответ будет непременно так глуп, что нельзя будет не
засмеяться.
— Какая у тебя будет злоба! —
засмеялся опять Рогожин
в ответ на горячую, внезапную речь князя. Он действительно стоял, сторонясь от него, отступив шага на два и пряча свои руки.
— Это, положим, не совсем так, но скажите, неужели Nicolas, чтобы погасить эту мечту
в этом несчастном организме (для чего Варвара Петровна тут употребила слово «организм», я не мог понять), неужели он должен был сам над нею
смеяться и с нею обращаться, как другие чиновники? Неужели вы отвергаете то высокое сострадание, ту благородную дрожь всего организма, с которою Nicolas вдруг строго отвечает Кириллову: «Я не
смеюсь над нею». Высокий, святой
ответ!
В ответ на это Семенов, который никогда не
смеялся, захохотал звонким, непривычным смехом, который чрезвычайно больно поразил меня. Мы вышли.
Тетка почувствовала, что после этого крика чемодан ударился о что-то твердое и перестал качаться. Послышался громкий густой рев: по ком-то хлопали, и этот кто-то, вероятно рожа с хвостом вместо носа, ревел и хохотал так громко, что задрожали замочки у чемодана.
В ответ на рев раздался пронзительный, визгливый смех хозяина, каким он никогда не
смеялся дома.
— Отпустите руку, пожалуйста, и стойте вольно. Я не корпусная крыса! — проговорил
смеясь лейтенант и
в ответ не приложил руки к козырьку, а, по обычаю моряков, снял фуражку и раскланялся. — Капитан только что был наверху. Он, верно, у себя
в каюте! Идите туда! — любезно сказал моряк.
Ему
в ответ засмеялись. Козел ругался и бормотал что-то…
В этот день, то есть покрова, от погоды или от нечего делать все любезничали с Татьяной Александровной. Видно, эта любезность была довольно сильная, что Лебедь на другой день говорит мне, что видел во сне, будто бы я ухаживал за его женой и что он на меня сердился. Я
засмеялся и сказал ему, что пожалуюсь тебе на него. Лучшего не придумал
ответа.
— Я опять прежде всех
в воде! — И с этим лекарь гаркнул Ахилле: — Плыви скорей, фараон! Видишь ли ты его, чертушку? — опять, весело
смеясь, закричал он исправнику и снова, не ожидая
ответа от ротмистра, звал уже Пизонского, поманивая его тихонько, как уточку: — Гряди, плешиве! гряди, плешиве!
— Иок, [Иок — нет — по-горски.] —
смеялся он
в ответ, блестя своими белыми, как сахар, и крепкими зубами, — иок! не был.
Литвинов отправился к банкиру и завел обиняком речь о том, что нельзя ли, при случае, занять денег; но банкиры
в Бадене народ травленый и осторожный и
в ответ на подобные обиняки немедленно принимают вид преклонный и увялый, ни дать ни взять полевой цветок, которому коса надрезала стебель; некоторые же бодро и смело
смеются вам
в лицо, как бы сочувствуя вашей невинной шутке.
Он взглянул на меня и
рассмеялся, но так добродушно, что я сам не мог не улыбнуться ему
в ответ.
Над искренней любовью обыкновенно все
смеются, так положено испокон века, — и весь город
смеялся над смиренным, застенчивым и стыдливым, как деревенская девушка, Алексеем Степанычем, который
в ответ на все шутки и намеки конфузился и краснел как маков цвет.
— Ай! Ай! Оставь! Липочка! Родненькая! Миленькая! Золотенькая! — молит жалобный голосок. — Хо-о-ло-одно, Ли-и-па-а! — Но Сальникова
в ответ торжествующе
смеется.
Не дожидаясь
ответа Фомы, он сорвал со стены несколько листов газеты и, продолжая бегать по комнате, стал читать ему. Он рычал, взвизгивал,
смеялся, оскаливал зубы и был похож на злую собаку, которая рвется с цепи
в бессильной ярости. Не улавливая мысли
в творениях товарища, Фома чувствовал их дерзкую смелость, ядовитую насмешку, горячую злобу, и ему было так приятно, точно его
в жаркой бане вениками парили…
— Помилуйте, — говорил он, — смешно даже смотреть! Я к ним с полною моей откровенностью: пристройте, говорю, старика, господа! А они
в ответ: бог подаст, Петр Иваныч! И ведь еще
смеются, молодые люди… ах, молодые люди! Обижают молодые люди старика, да еще язык высовывают! Только и я, знаете, не промах: зачем, говорю, мне Христа ради кусок себе выпрашивать! Я и сам, коли захочу, свой кусок найду!
— Так и отдать ее Алешке? — докончил Гордей Евстратыч и тихо так
засмеялся. — Так вот зачем ты меня завела
в свою горницу… Гм… Ежели бы это кто мне другой сказал, а не ты, так я… Ну, да что об этом говорить. Может, еще что на уме держишь, так уж говори разом, и я тебе разом
ответ дам.
Но напрасно
смеялся бедный дядя; тщетно обводил он кругом свой веселый и добрый взгляд: мертвое молчание было
ответом на его веселую историю. Фома Фомич сидел
в мрачном безмолвии, а за ним и все; только Обноскин слегка улыбался, предвидя гонку, которую зададут дяде. Дядя сконфузился и покраснел. Того-то и желалось Фоме.
После обеда Семен Матвеич довольно долго со мной разговаривал, расспрашивал меня,
смеялся иным моим
ответам, хотя, помнится, ничего
в них не было забавного, и так странно на меня посматривал…
Ответом моим да будет статья
в Энциклопедическом словаре: Братство, и после прочтения ее да будет ему стыдно, что он
смеется над своим незнанием.] доверенный чтец ее корреспонденции.
Шабельский. Вовсе я этого не думаю. Я такой же мерзавец и свинья
в ермолке, как все. Моветон и старый башмак. Я всегда себя браню. Кто я? Что я? Был богат, свободен, немного счастлив, а теперь… нахлебник, приживалка, обезличенный шут. Я негодую, презираю, а мне
в ответ смеются; я
смеюсь, на меня печально кивают головой и говорят: спятил старик… А чаще всего меня не слышат и не замечают…
Короток был и взгляд запавших голодных глаз, короток был и
ответ, — но столько было
в нем страшной правды, столько злобы, голода ненасытимого, тысячелетних слез, что молча отступил Саша Жегулев. И бессознательным движением прикрыл рукою глаза — страшно показалось видеть, как загорится хлеб. А там, либо не поняв, либо понимая слишком хорошо,
смеялись громко.
Соловьев
засмеялся и молодцевато переставил ногу и сплюнул:
в ответе он был уверен. И вздрогнул, как под кнутом, когда Жегулев тихо сказал...
Слёткин
засмеялся одобрительно, как бы
в ответ на забавную шутку.
Если бы
в ответ мне Кисочка
засмеялась, то я продолжал бы
в таком роде: „О, смотрите, Кисочка, как бы вас здесь не похитил какой-нибудь офицер или актер!“ Она опустила бы глазки и сказала: „Кому придет охота похищать меня такую?
Но
в ответ мне Кисочка не
засмеялась, а, напротив, сделала серьезное лицо и вздохнула.
— Мега, я здорова, —
засмеялась она
в ответ на вопросы Сергея Сергеевича, тоже подавая ему руку, которую он почтительно поцеловал. — Разве стоит за меня бояться, мне никогда ни от чего ничего не делается и ничто не пробирает, точно я заколдованная. Даже досадно. А, может быть, кошачья натура, — с новым смехом добавила она. — А вы как тут без меня живете, хорошо ли себя ведете себя, мои милые дети…
Даев
рассмеялся и горячо пожал
в ответ руку Киселева.
Борька беззвучно
смеялся, смотрел на нее и не протягивал
в ответ руки. Вдруг крепко обнял и пошел с нею вместе на террасу. Она билась
в его сильных объятиях, упиралась
в ступеньки, но он взвел ее наверх. Изменившимся, слегка задыхающимся голосом Борька сказал...
Вот видишь, это дело важно:
в свете
Смеюсь над этим сам…
А
в сердце целый ад… так знай:
в твоем
ответеЖизнь или смерть обоим нам.
Я был
в отлучке долго… слух промчался,
Что Звездич
в Нину был влюблен.
Он каждый день сюда являлся,
Но для кого? свет часто ошибался,
Его сужденья не закон;
Вчера здесь слышали признанья, объясненья,
Вы обе были тут; с которой же из вас!
Я должен знать сейчас,
О, если не с тобой — то нет ему спасенья!..
— Что́ он может писать? Традиридира и т. п., всё только с целью выиграть время. Я вам говорю, что он у нас
в руках; это верно! Но что́ забавнее всего, — сказал он, вдруг добродушно
засмеявшись, — это то, что никак не могли придумать, как ему адресовать
ответ? Ежели не консулу, само собою разумеется не императору, то генералу Буонапарту, как мне казалось.